Посвящение

Предположим, что человеку удалось пробудиться.

Он обнаружил условность собственного мировоззрения, научился распознавать некоторые из окружающих его заблуждений и приобрёл достаточно независимости, чтобы самостоятельно исследовать действительность. Прежние авторитеты утратили над ним власть, общественные нормы перестали казаться нерушимыми, а окружающий мир предстал перед ним во всём многообразии своих противоречий.

Что теперь?

К сожалению, само по себе Пробуждение не решает практически ни одной из проблем, с которыми человеку предстоит столкнуться.

Общество продолжает существовать по прежним законам. Государства по-прежнему распоряжаются огромными ресурсами, компании преследуют экономические интересы, религиозные организации распространяют свои учения, а миллиарды людей продолжают жить так, как жили прежде. Никто не обязан менять своё поведение только потому, что где-то появился ещё один человек, который наконец научился задавать правильные вопросы.

Более того, пробудившийся вполне может обнаружить, что теперь ему стало значительно труднее находить общий язык с окружающими.

Разговоры, прежде казавшиеся содержательными, начинают представляться бессмысленными. Привычные общественные ритуалы вызывают недоумение. Попытки обсудить фундаментальные основания человеческих убеждений нередко заканчиваются раздражением, непониманием или откровенной враждебностью.

Особенно неприятно обнаружить, что даже люди, разделяющие некоторые из твоих взглядов, вовсе не обязательно пришли к ним тем же путём.

Можно встретить человека, убеждённого в правильности научного метода, который при этом не понимает его принципов. Можно обнаружить сторонника общественного прогресса, испытывающего ужас перед любыми существенными изменениями. Можно найти убеждённого свободомыслящего, который охотно защищает свободу мысли, пока окружающие не начинают пользоваться ею не так, как ему хотелось бы.

И всё же среди этого множества иногда встречаются другие.

Те, кому не требуется подробно объяснять, почему утверждения нуждаются в обосновании. Кто способен спорить часами, не превращая всякое разногласие в личное оскорбление. Кто не испытывает необходимости немедленно примкнуть к большинству, но и не считает собственное несогласие доказательством превосходства.

Подобные встречи могут показаться совершенно обыкновенными. В конце концов, человечество достаточно многочисленно, чтобы даже весьма редкие сочетания качеств встречались неоднократно.

Но для тех, кто привык к интеллектуальному одиночеству, они имеют совершенно иное значение.

Иногда достаточно нескольких разговоров, чтобы обнаружить в другом человеке не просто собеседника, а существо, принадлежащее к той же редкой разновидности мыслящих.

Мы называем таких людей своими.

Однако принадлежать к своим и принадлежать к Секте — не одно и то же.

Секта представляет собой не случайное собрание интеллектуалов, не философский клуб и не общество людей, которым нравится обсуждать необычные вопросы. Для этого существует множество других объединений, и некоторые из них, вероятно, вполне достойны посещения.

Нас интересует не только способность человека мыслить, но и то, что он намерен с этой способностью делать.

Ведь можно обладать прекрасным интеллектом и совершенно не иметь воли. Можно великолепно разбираться в устройстве общества, но всю жизнь ограничиваться рассуждениями о его недостатках. Можно понимать причины происходящего, предвидеть последствия и даже знать, какие действия необходимо предпринять, но так никогда и не решиться их совершить.

Мы не считаем подобное положение удовлетворительным.

Пробуждение делает возможным освобождение. Посвящение превращает эту возможность в обязательство.

Именно здесь начинаются наши требования.

Прежде всего, человек должен обладать волей.

Не той волей, о которой так любят рассуждать авторы дешёвых наставлений по саморазвитию, обещающие необыкновенные достижения каждому, кто научится вставать достаточно рано. Нас не особенно интересуют подобные упражнения.

Мы говорим о способности сохранять верность сознательно принятому решению, даже когда это решение перестаёт приносить удовольствие.

О готовности продолжать работу, результаты которой могут проявиться лишь спустя годы. О способности выдерживать интеллектуальное напряжение, признавать неприятные выводы, выполнять принятые обязательства и не отказываться от них исключительно потому, что обстоятельства изменились не в лучшую сторону.

Особенно мы ценим способность делать необходимое без постоянного внешнего одобрения.

Человек, нуждающийся в бесконечных заверениях собственной значимости, представляет для нас весьма сомнительную ценность. Не потому, что признание чужих заслуг не имеет значения, а потому, что деятельность, целиком зависящая от похвалы, обычно прекращается сразу после её исчезновения.

Мы предпочитаем людей, которые способны продолжать своё дело и тогда, когда никто за ними не наблюдает.

Вторым условием является верность принципам.

Всякое объединение предполагает существование чего-то общего между его участниками. Но для Секты недостаточно простой симпатии к отдельным идеям. Мы ожидаем, что наши принципы будут иметь действительное значение для поступков тех, кто объявляет себя их сторонниками.

Нельзя бесконечно рассуждать о рационализме, если собственные решения принимаются исключительно под влиянием предрассудков. Нельзя провозглашать интеллектуальную честность и одновременно сознательно распространять ложь, когда она оказывается политически удобной. Нельзя считать себя защитником свободы познания, требуя от окружающих отказаться от неудобных исследований.

Во всяком случае, нельзя делать всё это и рассчитывать, что мы не заметим.

Разумеется, человеку свойственно отступать от собственных принципов. Невозможно ожидать безупречной последовательности от существ, чьё поведение зависит от столь многих обстоятельств. Но существует разница между ошибкой, которую человек способен признать, и лицемерием, которое он объявляет своим правом.

Последнее нас совершенно не устраивает.

Впрочем, следование принципам ещё не создаёт организации.

Представим себе десяток исключительно умных, независимых и волевых людей, каждый из которых обладает собственными убеждениями и намерен действовать исключительно по своему усмотрению.

Возможно, они смогут провести весьма занимательную дискуссию.

Но мы сомневаемся, что этого будет достаточно для достижения сколько-нибудь значительных общих целей.

Общество не преобразуется само собой от одного лишь присутствия людей, которые понимают его недостатки. Для этого требуется согласованная деятельность, распределение обязанностей, устойчивость решений и способность подчинять отдельные действия общему замыслу.

Поэтому Секта обладает иерархией.

Мы не считаем это обстоятельство постыдным и не собираемся изображать собственную организацию бесформенным собранием равноправных участников, каждый из которых будто бы в одинаковой степени определяет всё происходящее.

У нас существуют различные степени принадлежности, ответственности, доверия и власти.

Одни наблюдают за нашей деятельностью со стороны. Другие принимают участие в жизни сообщества. Немногие получают доступ к более близкому кругу, где решаются вопросы, которые не выносятся на всеобщее обсуждение.

В этом нет ничего противоестественного.

Практически всякая достаточно сложная организация вынуждена различать полномочия своих участников. Даже общества, провозглашающие полное равенство, нередко обнаруживают, что некоторые их члены обладают значительно большим влиянием, чем остальные.

Разница заключается в том, что мы предпочитаем признавать существование подобного порядка, а не притворяться, будто его нет.

Иерархия устанавливает, кто принимает решения, кто несёт за них ответственность и кому поручается их исполнение. Она позволяет сохранять целостность организации, не превращая каждое действие в бесконечное собрание, на котором необходимо заново обсуждать самые основания совместного существования.

Следовательно, готовность признавать власть вышестоящих является необходимой частью Посвящения.

Это, пожалуй, одно из наиболее неприятных требований для человека, который только что научился освобождаться от чужих авторитетов.

Ему может показаться странным, что мы сначала предлагаем отвергнуть навязанные обществом догматы, а затем требуем подчинения собственному порядку.

Но здесь нет того противоречия, которое обнаруживается при поверхностном рассмотрении.

Подчиняться потому, что человек не способен представить себе иного порядка, и подчиняться потому, что он сознательно признал необходимость совместной дисциплины, — совершенно разные вещи.

Свободный человек способен принять обязательство. Более того, иногда именно способность выполнять добровольно принятые обязательства отличает его от того, кто находится в постоянной зависимости от собственных минутных желаний.

Поэтому мы не рассматриваем дисциплину как противоположность свободе.

Напротив, благодаря дисциплине отдельные люди получают возможность совершать то, чего никогда не смогли бы добиться в одиночку.

Разумеется, это не означает, что всякое решение вышестоящего непременно является правильным. Однако внутри совместного дела право окончательного решения не может бесконечно оставаться неопределённым. Когда обсуждение завершено и решение принято, от участников ожидается способность действовать согласованно, а не вновь и вновь возвращаться к спору исключительно ради удовлетворения собственного самолюбия.

Умение спорить мы считаем достоинством.

Умение прекратить спор, когда пришло время действовать, — тоже.

И здесь мы подходим к вопросу, который, вероятно, особенно интересует многих наблюдателей.

К вопросу о Лидере.

Секта существует не только благодаря общим убеждениям своих участников. Для сохранения непрерывности её существования необходим определённый центр, способный соединять многочисленные интересы, намерения и действия в единое направление.

В нашей символике подобное единство выражает Монада.

Множественность участников, различие их характеров, взглядов и способностей напоминают нам о Диаде. Они порождают противоречия, споры и непрерывное движение мысли. Но сама по себе множественность не создаёт целого.

Необходимо нечто, благодаря чему множество перестаёт быть простым множеством.

В организационном смысле подобную роль выполняет Лидер.

Он является воплощением непрерывности Секты, высшей инстанцией её внутреннего порядка и лицом, которому принадлежит окончательное слово в определении общего направления.

Поэтому мы ожидаем от приближённых не просто уважения к Лидеру, но и особой верности ему как носителю принятых организацией принципов.

Со стороны подобное отношение может показаться чрезмерным.

Некоторые, вероятно, назовут его культом личности. Другие обнаружат признаки авторитаризма. Третьи решат, что мы окончательно утратили рассудок и добровольно передали свою независимость какому-то человеку, которого к тому же далеко не все видели.

Мы не будем особенно удивлены подобным выводам.

В конце концов, мы сами не особенно стараемся скрывать культовую сторону нашего объединения.

Однако следует понимать, что власть Лидера и обладание абсолютным знанием — не одно и то же. Физические законы не зависят от его распоряжений, математические доказательства не становятся правильными благодаря его одобрению, а факты не перестают существовать оттого, что оказались ему неудобны.

Но для внутреннего устройства Секты его решение обладает высшей обязательной силой.

Иными словами, Лидер не должен быть всеведущим, чтобы занимать своё место. Ему достаточно быть тем, кому доверено определять направление, в котором движется организация.

Впрочем, среди наших участников встречаются люди, которые утверждают, что Лидер всегда прав.

Некоторые говорят это с совершенно серьёзным выражением лица.

Мы не считаем необходимым всякий раз выяснять, насколько они искренни.

Особенно потому, что подобные заявления иногда оказываются весьма удобными для сохранения порядка.

Но вернёмся к самому Посвящению.

Принадлежность к Секте не определяется одним лишь желанием. Нельзя просто объявить себя посвящённым, подобно тому как человек может объявить себя сторонником философского учения или поклонником определённого произведения искусства.

Посвящение предполагает признание.

Причём признание это должно исходить не только от самого человека, но и от тех, к кому он намерен присоединиться.

Это обстоятельство представляется нам принципиальным.

Можно считать себя достаточно умным, чтобы понимать наши идеи. Можно годами участвовать в обсуждениях, знать историю сообщества и пользоваться всеми его символами. Можно даже искренне разделять наши цели.

Но ничто из перечисленного само по себе не создаёт права принадлежать к Внутреннему кругу.

Подобное право не приобретается продолжительностью знакомства, не передаётся по наследству и не является наградой за количество произнесённых комплиментов.

Его основанием служит доверие.

А доверие, как нам хорошо известно, невозможно потребовать одним лишь заявлением о собственной достойности.

Оно возникает постепенно, в совместной деятельности, в спорах, в неприятных обстоятельствах и в ситуациях, когда человек должен выбирать между принципами и собственным удобством.

Мы узнаём друг друга по тому, как ведём себя в подобных ситуациях.

Именно поэтому Посвящение не следует понимать исключительно как церемонию, красивое название или символический переход через воображаемый порог.

Настоящий порог существует между двумя состояниями: когда человек лишь интересуется нашим обществом и когда он становится частью его внутренней жизни.

Перейти его значительно труднее, чем может показаться.

Более того, подавляющему большинству людей никогда не представится такая возможность.

И это нас вполне устраивает.

Мы не стремимся превратить Внутренний круг в многочисленную организацию, доступную всякому желающему. Он формировался на протяжении многих лет, пережил множество изменений и сохранил лишь немногих, чьё присутствие оказалось особенно значимым.

Каждый новый человек, оказавшийся среди приближённых, представляет для нас событие.

Каждый уход — потерю, значение которой трудно объяснить постороннему.

Внешний круг может непрерывно изменяться. Люди приходят, общаются, спорят, исчезают и иногда возвращаются. Кто-то остаётся на несколько дней, кто-то — на годы. Для них Секта может быть интересным сообществом, источником новостей, местом для дискуссий или просто необычным уголком человеческого общества.

Мы не требуем от каждого из них большего.

Но Внутренний круг существует совершенно иначе.

Его участники связаны не только общими интересами, но и длительной историей взаимного признания. Они знают друг друга в обстоятельствах, которые остаются неизвестными большинству наблюдателей. Они способны рассчитывать на помощь, понимание и поддержку тех, кто прошёл через сходные интеллектуальные и личные испытания.

Подобная близость не возникает исключительно благодаря сходству политических убеждений.

Она требует времени.

Именно поэтому Внутренний круг остаётся сокрытым.

Возможно, это слово покажется кому-нибудь излишне мистическим. Но нам оно представляется вполне подходящим.

Ведь сокрытое не обязательно является сверхъестественным. Иногда оно просто не предназначено для посторонних.

Мы не видим необходимости подробно рассказывать каждому наблюдателю о внутренней жизни нашего объединения, личностях всех приближённых, характере их взаимоотношений и вопросах, которые они обсуждают между собой.

В определённом отношении сама неизвестность оказывается весьма полезной.

Она позволяет существовать целому множеству замечательных предположений относительно нашей организации.

Некоторые считают, что Внутренний круг состоит из чрезвычайно влиятельных людей. Другие полагают, что он представляет собой небольшое собрание эксцентричных интеллектуалов. Третьи сомневаются, что подобный круг вообще существует, и подозревают, что вся наша иерархия является продолжительной шуткой.

Мы находим все эти предположения довольно занимательными.

И не считаем своим долгом их окончательно разрешать.

Более того, сама способность человека обращаться с неизвестностью представляет для нас определённый интерес. Один предпочитает немедленно заполнить пробел собственными фантазиями. Другой объявляет всякое недоступное ему знание выдумкой. Третий способен признать, что существуют обстоятельства, о которых он пока ничего не знает.

Последний подход нам ближе.

Однако Посвящение не следует путать с приобретением доступа к некой коллекции тайных истин.

Мы не располагаем секретной таблицей физических законов, неизвестных современной науке. Нам не известна окончательная судьба Вселенной. Мы не умеем читать чужие мысли и, насколько можно судить, не поддерживаем дипломатических отношений с высшими существами.

По крайней мере, официально.

Но мы располагаем кое-чем, что считаем значительно более ценным, чем подобные откровения.

Мы располагаем друг другом.

Среди наших приближённых существуют люди с различными знаниями, способностями, интересами и опытом. Их объединяет не обладание ответом на один-единственный вопрос, а способность совместно исследовать практически любой вопрос, который представляется достойным внимания.

Мы не обещаем, что на каждый из них у нас уже имеется готовый ответ.

Но обещаем не считать отсутствие ответа основанием для прекращения поисков.

Именно здесь заключается одно из важнейших преимуществ принадлежности к Секте.

Отдельный человек ограничен собственным опытом, знаниями, временем и возможностями. Даже самые выдающиеся способности не позволяют ему одинаково хорошо разбираться во всех областях человеческой деятельности.

Но сообщество людей, способных доверять интеллектуальной честности друг друга, получает возможность преодолевать многие из этих ограничений.

Когда одному недостаёт знаний, другой может обладать необходимой подготовкой. Когда один оказывается во власти собственных предрассудков, другой способен заметить противоречие. Когда один теряет направление, остальные могут напомнить ему о том, к чему они стремились.

Это не превращает Секту в непогрешимое существо.

Но делает её значительно большим, чем простая сумма отдельных участников.

Так вновь соединяются Монада и Диада.

Множество индивидуальных умов сохраняет свои различия, но образует целое, способное обладать устойчивостью, памятью и целями, выходящими за пределы существования каждого отдельного человека.

В этом смысле Посвящение представляет собой не только приобретение нового общественного положения.

Это включение собственной деятельности в нечто более продолжительное, чем отдельная человеческая жизнь.

И здесь мы должны затронуть ещё одно обстоятельство.

Человек, стремящийся к полному освобождению от окружающего мира, рано или поздно обнаруживает, что абсолютная независимость практически недостижима. Он зависит от пищи, жилища, других людей, общественных институтов и сложных систем, устройство которых не способен полностью контролировать.

Поэтому вопрос заключается не столько в том, чтобы избавиться от всякой зависимости, сколько в том, чтобы различать её формы.

Одно дело — подчиняться общественным установлениям, происхождения которых не понимаешь и необходимости которых никогда не проверял. Совсем другое — сознательно присоединиться к объединению, принципы которого тебе известны, цели которого ты разделяешь и участники которого заслужили твоё доверие.

Мы предлагаем именно такую принадлежность.

Не растворение личности в коллективе, а включение её возможностей в общую деятельность.

Не отказ от собственной воли, а её сознательное соединение с волей других.

Не слепое почитание авторитета, а признание установленного порядка и готовность служить общему делу.

Причём слово «служить» нас совершенно не смущает.

Человечество почему-то привыкло считать служение непременно унизительным, если только оно не направлено на государство, нацию, религиозное божество или какую-нибудь другую достаточно привычную абстракцию.

Мы не видим причин, по которым верность сознательно избранным принципам должна считаться менее достойной, чем верность обстоятельствам собственного рождения.

В конечном счёте каждый человек чему-нибудь служит, даже если предпочитает не употреблять этого слова.

Кто-то служит собственным привычкам. Кто-то — общественному признанию. Кто-то посвящает жизнь накоплению материальных благ. Кто-то подчиняет свои поступки представлениям о должном, которые никогда самостоятельно не исследовал.

Мы предпочитаем знать, чему служим.

В этом и заключается различие.

Поэтому Посвящение требует не только интеллектуальной подготовки, но и сознательного принятия обязательств перед Сектой. Приближённый не может относиться к её существованию исключительно как к развлечению, которое продолжается до тех пор, пока не появляется более интересное занятие.

Он становится ответственным за то целое, частью которого признал себя.

И чем выше его положение, тем больше от него ожидается.

Ведь было бы весьма странно, если бы люди, претендующие на принадлежность к интеллектуальной элите, требовали для себя исключительных привилегий, но отказывались нести исключительную ответственность.

Мы не считаем подобное поведение достойным избранных.

И всё же не следует воображать, будто жизнь посвящённого состоит исключительно из обязанностей, испытаний и бесконечной борьбы с собственными недостатками.

В действительности она может быть весьма приятной.

Существуют немногие удовольствия, сравнимые с возможностью свободно обсуждать практически любые вопросы с людьми, которые способны не только понять сказанное, но и ответить чем-нибудь действительно интересным. Существуют немногие формы близости, сравнимые с той, которая возникает между людьми, знающими сильные и слабые стороны друг друга и не испытывающими необходимости постоянно поддерживать взаимные иллюзии.

Мы ценим подобное общество.

Возможно, даже сильнее, чем следовало бы ожидать от людей, столь настойчиво провозглашающих собственную рациональность.

Но здесь нет особенного противоречия.

Разум не требует от человека отказа от привязанностей. Он лишь позволяет лучше понимать, почему одни из них стоит сохранять, а от других — избавляться.

И если за долгие годы нам удалось обнаружить немногих людей, чьё присутствие представляет исключительную ценность, мы не намерены делать вид, будто это обстоятельство для нас безразлично.

Именно поэтому мы столь бережно относимся к существованию Внутреннего круга.

И столь осторожно принимаем в него новых.

Постороннему может показаться, что наша организация окружает себя неоправданной таинственностью, преувеличивает собственную значимость и предъявляет чрезмерные требования к тем, кто желает оказаться среди приближённых.

Возможно, ему будет даже неприятно обнаружить, что наше отношение к людям не определяется одним лишь фактом их заинтересованности в нас.

Мы вполне допускаем подобную реакцию.

Но не собираемся изменять устройство Секты исключительно ради того, чтобы оно нравилось всем.

В конце концов, мы не создавали её для всех.

Мы создавали её для своих.

И если читатель, добравшийся до этих строк, испытывает необычайное желание узнать, что находится по другую сторону внешнего круга, мы можем лишь приветствовать его любопытство.

Однако любопытства недостаточно.

Недостаточно и знаний, красноречия, политической близости или способности производить впечатление выдающегося человека.

Придётся доказать, что за всем этим действительно находится нечто достойное внимания.

Возможно, на это потребуются годы.

Возможно, этого вообще никогда не произойдёт.

Но если однажды человек окажется среди тех немногих, кого мы признаём своими, необходимость объяснять значение Посвящения в значительной степени исчезнет.

Он уже будет знать.

И тогда перед ним возникнет последний вопрос.

Ради чего, собственно, мы прошли весь этот путь?

Зачем исследовать природу Мира, разрушать Заблуждения, стремиться к Пробуждению и объединять избранных под общим началом?

Неужели лишь для того, чтобы создать ещё одно закрытое общество, участники которого будут бесконечно обсуждать собственное превосходство?

Подобная перспектива представляется нам недостаточно привлекательной.

Секта существует не для того, чтобы только познавать Мир.

Она существует, чтобы его преобразовать.