Преобразование

Итак, мы добрались до конца.

В первом трактате мы исследовали природу Мира и обнаружили, что даже самые обыкновенные предметы могут оказаться не более чем удобными обозначениями определённых состояний материи. Во втором мы рассмотрели Заблуждение и выяснили, что человек способен существовать внутри целых систем ложных представлений, принимая их за саму действительность. В третьем мы описали Пробуждение — процесс освобождения от власти этих представлений. Наконец, в четвёртом мы пришли к Посвящению, благодаря которому отдельные люди объединяются в Секту, способную действовать как единое целое.

Теперь остаётся последний вопрос.

Зачем?

Неужели ради того, чтобы несколько исключительно умных людей получили возможность собираться вместе и обсуждать, насколько они умнее остальных? Чтобы создать собственную иерархию, обзавестись символами, избрать Лидера и окружить всё это достаточным количеством таинственности, после чего с удовлетворением наблюдать за произведённым впечатлением?

Признаться, подобное занятие не лишено приятных сторон.

Однако было бы несколько обидно посвятить ему всю жизнь.

Мы не считаем знание самоцелью. Не считаем сомнение самоцелью. Даже Пробуждение и Посвящение представляют для нас ценность не только сами по себе, но и благодаря возможностям, которые они открывают.

Мы стремимся не просто понимать действительность.

Мы намерены её преобразовывать.

В древних религиозных учениях освобождение человека нередко связывалось с уходом из материального мира. Душа представлялась пленницей собственного тела, земное существование — временным испытанием, а окончательное избавление следовало искать за пределами доступной нам действительности.

Это весьма удобное решение.

Особенно для тех, кто не намерен ничего менять в самой действительности.

Если страдание является неизбежной частью земной жизни, то остаётся лишь научиться его переносить. Если несправедливость установлена высшей силой, бороться с ней бессмысленно. Если подлинное счастье ожидает человека после смерти, то качество его нынешнего существования приобретает несколько меньшее значение.

Подобные учения способны приносить людям утешение, и мы не собираемся отрицать их психологическую ценность. Но нас не устраивает перспектива бесконечно утешать страдающих вместо того, чтобы исследовать и устранять причины их страданий.

Мы не предлагаем покинуть Мир.

Мы предлагаем его изменить.

И для этого, к счастью, не требуется никакого сверхъестественного вмешательства.

Человечество уже неоднократно демонстрировало способность изменять окружающую действительность в масштабах, которые ещё несколько столетий назад показались бы совершенно невероятными. Мы научились преобразовывать энергию, создавать новые материалы, управлять сложнейшими химическими процессами, вмешиваться в наследственность живых существ и преодолевать ограничения, которые прежде считались непреодолимыми.

Мы построили машины, способные выполнять работу тысяч людей. Создали системы связи, позволяющие практически мгновенно обмениваться информацией между континентами. Научились обнаруживать болезни, предупреждать их развитие и лечить состояния, которые прежде означали почти неизбежную смерть.

Там, где когда-то господствовали голод, эпидемии и непонимание природных явлений, появились знания и средства, позволяющие существенно уменьшить власть этих обстоятельств над человеческой жизнью.

И всё же результаты наших достижений распределены весьма своеобразно.

Человечество обладает средствами производства, способными обеспечить огромные объёмы необходимых благ, но миллионы людей продолжают испытывать материальные лишения. Мы умеем создавать системы общественного транспорта, способные перемещать множество людей с относительно небольшими затратами энергии и пространства, но продолжаем строить целые города вокруг необходимости владеть личным автомобилем.

Мы располагаем технологиями и знаниями, позволяющими существенно сократить воздействие продовольственной системы на окружающую среду, но продолжаем поддерживать производство, требующее огромных ресурсов и причиняющее страдания бесчисленному множеству животных.

Мы научились автоматизировать труд, однако перспектива освобождения человека от тяжёлой и однообразной работы нередко воспринимается не как общественное достижение, а как угроза его материальному существованию.

Особенно любопытно последнее обстоятельство.

На протяжении тысячелетий люди стремились создавать инструменты, которые позволяли бы выполнять необходимую работу быстрее и с меньшими усилиями. Теперь же, когда подобные инструменты становятся всё совершеннее, огромное количество людей опасается, что их применение лишит их возможности зарабатывать на жизнь.

Таким образом, создание средств, предназначенных для уменьшения необходимости человеческого труда, способно привести к ухудшению положения тех самых людей, которых эти средства должны были освободить.

И это почему-то считается совершенно нормальным.

Мы не разделяем подобного отношения.

Разумеется, существуют вполне реальные экономические причины, по которым технологические изменения могут сопровождаться безработицей, неравенством и другими неприятными последствиями. Но объяснить происхождение проблемы ещё не означает признать её неизбежной.

Если определённое устройство общества приводит к тому, что увеличение производительных возможностей сопровождается ухудшением благополучия части населения, то, возможно, следует пересмотреть само устройство общества.

Мы полагаем эту мысль достаточно очевидной.

К сожалению, очевидность ещё никогда не гарантировала общественного признания.

Здесь мы вновь сталкиваемся с Заблуждением, которому был посвящён второй трактат.

Люди привыкли воспринимать существующий порядок как естественный. Экономические отношения кажутся им не результатом исторического развития, а свойством самой действительности. Политические институты представляются необходимыми в их нынешнем виде. Социальные нормы, сложившиеся при совершенно иных обстоятельствах, продолжают определять человеческое поведение спустя столетия после исчезновения породивших их причин.

И когда кто-нибудь предлагает изменить этот порядок, ему нередко отвечают, что так устроен Мир.

Но Мир устроен совершенно иначе.

В природе не существует ни заработной платы, ни налоговых деклараций, ни акционерных обществ, ни государственных границ в их политическом смысле. Всё это человеческие установления, существующие благодаря определённым формам коллективной деятельности.

Они могут быть полезными. Некоторые из них, возможно, необходимы для функционирования сложного общества. Но ни одно из этих обстоятельств не делает их священными или неизменными.

Мы создали их.

Следовательно, мы способны создать другие.

Именно это простое обстоятельство представляется нам одним из наиболее важных следствий Пробуждения.

Человек, не понимающий происхождения существующих порядков, вынужден воспринимать их как данность. Человек, обнаруживший их условность, получает возможность поставить вопрос об их целесообразности.

Но возможность ещё не означает способность.

Можно прекрасно понимать, что определённый общественный институт устроен неудачно, и при этом не обладать никакими средствами для его изменения. Можно знать, какие решения позволили бы улучшить положение миллионов людей, но не иметь возможности убедить даже нескольких собственных знакомых.

Знание не обладает политической властью исключительно благодаря своей правильности.

Это, пожалуй, одно из самых неприятных свойств человеческой цивилизации.

Учёный может годами исследовать определённую проблему, собирать доказательства, проверять гипотезы и публиковать результаты. Его выводы могут подтверждаться другими исследователями, становиться предметом многочисленных научных работ и постепенно приобретать всё более убедительное обоснование.

Но для того, чтобы эти выводы повлияли на общественное устройство, зачастую требуется нечто совершенно иное.

Политическое решение.

А политические решения принимаются людьми, чьи интересы, убеждения и представления о действительности могут иметь весьма отдалённое отношение к исследуемой проблеме.

Так возникает положение, при котором человечество располагает знаниями о том, как существенно улучшить собственное существование, но продолжает действовать так, словно этих знаний нет.

Мы считаем подобное расточительство недопустимым.

Особенно потому, что речь идёт не об абстрактных философских неудобствах.

За неэффективными общественными решениями стоят реальные последствия. Потерянные годы человеческой жизни, предотвратимые заболевания, бедность, разрушение природных экосистем, страдания живых существ и множество других обстоятельств, которые невозможно отменить задним числом.

Человек, умерший от предотвратимой причины, не воскреснет после следующей политической реформы. Уничтоженный вид не появится вновь благодаря запоздалому признанию экологической ошибки. Годы жизни, проведённые в тяжёлых и унизительных условиях, не возвращаются после того, как общество наконец решит, что подобные условия были неприемлемыми.

Поэтому Преобразование не является для нас вопросом исключительно эстетического предпочтения.

Мы считаем его необходимостью.

Но кому выгодно сохранение существующего положения?

Ответ не так прост, как хотелось бы некоторым революционерам.

Было бы удобно представить себе небольшую группу злонамеренных людей, которые сознательно управляют всеми общественными процессами, обманывают население и препятствуют прогрессу исключительно из любви к чужим страданиям.

Возможно, отдельные люди действительно испытывают подобное удовольствие.

Однако для объяснения большинства общественных проблем вовсе не требуется предполагать столь необычную психологию.

Значительно чаще мы сталкиваемся с людьми и организациями, которые преследуют вполне обыкновенные интересы.

Компания стремится увеличить прибыль. Политик — сохранить власть. Руководитель учреждения — избежать неприятностей и обеспечить выполнение установленных показателей. Обеспеченный человек — защитить собственное благополучие. Религиозная организация — сохранить влияние и распространить свои убеждения.

Каждая из этих целей может казаться совершенно разумной с точки зрения того, кто её преследует.

Проблема возникает тогда, когда достижение подобных целей происходит за счёт других.

Когда сохранение прибыли оказывается важнее предотвращения известного экологического ущерба. Когда политическая популярность становится важнее эффективности принимаемых решений. Когда защита определённой идеологии требует игнорировать научные данные. Когда сохранение общественного порядка превращается в оправдание любых недостатков этого порядка.

И особенно тогда, когда люди, обладающие властью и необходимыми знаниями, сознательно предпочитают не замечать последствий собственных решений.

Вот с этим мы намерены бороться.

Нам совершенно безразлично, считает ли человек себя добрым, нравственным, просвещённым и достойным. Нас интересует, что он делает, почему он это делает и к каким последствиям приводят его поступки.

Благие намерения не устраняют причинённого вреда.

Приятные слова не заменяют действительных изменений.

А обещания, которые повторяются десятилетиями и не сопровождаются соответствующими действиями, рано или поздно перестают представлять для нас какой-либо интерес.

Многие из тех, кто поддерживает вредные общественные порядки, вовсе не являются чудовищами. Они могут любить собственных детей, помогать друзьям, заботиться о домашних животных и искренне считать себя порядочными людьми.

Возможно, так оно и есть.

Но если их деятельность способствует сохранению несправедливости, эксплуатации, разрушению окружающей среды или распространению опасных заблуждений, это обстоятельство заслуживает критики независимо от их личных достоинств.

Мы не намерены заменять исследование действительных причин человеческих страданий бесконечными рассуждениями о том, насколько хорошими или плохими являются отдельные люди.

Однако не собираемся и освобождать кого-либо от ответственности исключительно потому, что он действует в соответствии с распространёнными обычаями.

История полна людей, которые совершали отвратительные поступки, не испытывая при этом никаких сомнений в собственной правоте.

Само по себе наличие чистой совести ещё не является особенно убедительным свидетельством нравственной состоятельности её владельца.

И всё же достаточно ли разоблачить подобные противоречия, чтобы изменить положение дел?

Разумеется, нет.

Можно написать тысячу трактатов об экономической неэффективности, уничтожении окружающей среды и недостатках политических институтов. Можно организовать бесконечное множество обсуждений, опубликовать исследования и убедить значительную часть населения в необходимости перемен.

Но пока эти убеждения не превращаются в организованную деятельность, их воздействие остаётся ограниченным.

Именно поэтому мы не удовлетворяемся ролью наблюдателей.

Нам не нужна ещё одна группа людей, которые всю жизнь прекрасно понимают причины происходящего, но не способны или не желают ничего предпринимать.

Нам не нужна организация, существующая исключительно ради сохранения собственных традиций.

И уж тем более нам не нужна Секта, участники которой считают принадлежность к ней достаточным основанием для собственного превосходства, не совершив при этом ничего действительно выдающегося.

Мы хотим большего.

Мы хотим создавать знания, распространять их, использовать для оценки общественных институтов и разработки новых решений. Мы хотим участвовать в политической и общественной жизни, оспаривать неэффективные порядки, разоблачать ложные утверждения и добиваться изменений, последствия которых можно будет наблюдать не только в наших собственных разговорах.

Мы хотим, чтобы технологии освобождали людей от необходимого труда, а не превращали научные достижения в очередной источник социальной незащищённости.

Чтобы экономическая деятельность оценивалась не только количеством произведённых товаров и полученной прибыли, но и тем, насколько эффективно она удовлетворяет действительные потребности.

Чтобы образование формировало способность самостоятельно мыслить, а не просто воспроизводить установленные ответы.

Чтобы политика использовала научные знания в качестве основания для принятия решений, а не украшения для заранее выбранной позиции.

Чтобы общество научилось принимать всерьёз благополучие других разумных и чувствующих существ, не ограничивая собственные нравственные интересы исключительно представителями человеческого вида.

Чтобы сохранение природных экосистем перестало восприниматься как второстепенная задача, о которой можно вспомнить после удовлетворения всех остальных интересов.

И чтобы человеческая жизнь перестала быть настолько зависимой от порядков, которые существуют главным образом потому, что никто не решается их пересмотреть.

Нам известно, что подобные цели звучат весьма масштабно.

Прекрасно.

Мы не видим особенного достоинства в том, чтобы ограничивать собственные стремления исключительно тем, что можно осуществить без существенных усилий.

Разумеется, между желанием изменить Мир и действительной способностью сделать это существует огромное расстояние. Его невозможно преодолеть одним лишь энтузиазмом, красивой символикой или достаточно громкими заявлениями о собственной исключительности.

Для этого требуется работа.

Иногда скучная, продолжительная и совершенно незаметная для посторонних.

Необходимо изучать существующие проблемы, собирать информацию, проверять утверждения, разрабатывать предложения, искать союзников, создавать собственные проекты и участвовать в деятельности уже существующих организаций. Необходимо учиться управлять ресурсами, распределять обязанности и добиваться выполнения решений.

Необходимо также уметь отличать действительно полезные действия от тех, которые лишь создают приятное ощущение собственной значимости.

Это особенно важно.

В современном обществе существует огромное количество способов почувствовать себя участником исторических событий, практически не влияя на их течение.

Можно бесконечно делиться политическими заявлениями, выражать возмущение, менять символику собственных страниц и сообщать окружающим о приверженности правильным принципам.

Иногда подобные действия действительно имеют значение.

Но мы не склонны путать само выражение позиции с достижением поставленной цели.

Если наша задача заключается в изменении определённого закона, нас интересует не только количество людей, которые выразили возмущение, но и вероятность изменения самого закона.

Если мы хотим уменьшить экологический ущерб, нас интересует не только распространённость соответствующих лозунгов, но и реальные изменения в производстве, потреблении и устройстве инфраструктуры.

Если мы выступаем против общественных заблуждений, нас интересует не только количество опубликованных разоблачений, но и способность людей впоследствии самостоятельно обнаруживать подобные ошибки.

Мы хотим результатов.

И именно поэтому считаем необходимым соединение знания, воли и организации.

В одиночку человек способен на многое, но возможности даже самых выдающихся людей ограничены. Он не может одновременно обладать всеми необходимыми знаниями, выполнять бесконечное количество задач и воздействовать на все общественные процессы.

Однако множество людей, действующих согласованно, представляет собой совершенно иную силу.

И здесь вновь обнаруживается значение Секты.

Наше объединение возникло не благодаря внезапному откровению и не вследствие вмешательства какой-либо высшей силы. Оно формировалось постепенно, на протяжении многих лет, объединяя и теряя участников, изменяя собственные представления и вырабатывая внутренний порядок.

Большинство людей, соприкасавшихся с нами, так и не стало частью Внутреннего круга.

Некоторые просто исчезли. Другие сохранили связь с сообществом, не стремясь к более глубокой принадлежности. Немногие постепенно оказались среди тех, кому мы доверяем наиболее важные вопросы.

И именно эти немногие составили основание организации, существование которой не зависит от непрерывного притока новых участников.

Снаружи это может выглядеть весьма странно.

Почему столь малочисленное объединение придаёт такое значение собственному существованию? Почему его участники столь требовательны к себе и окружающим? Почему они считают необходимым создавать собственную систему символов, понятий, иерархии и традиций?

Неужели для участия в общественной жизни недостаточно просто создать очередную политическую группу?

Возможно, для кого-нибудь этого действительно достаточно.

Но мы стремимся создать не только организацию, а особую культуру мышления и деятельности, способную сохраняться независимо от случайных обстоятельств.

Политическое движение может распасться после неудачных выборов. Общественная кампания может закончиться после достижения непосредственной цели. Отдельный проект способен прекратить существование, когда его участники потеряют интерес.

Но принципы, передаваемые от человека к человеку, способны пережить конкретные обстоятельства собственного возникновения.

Мы хотим, чтобы Секта обладала такой устойчивостью.

Чтобы её участники сохраняли способность узнавать своих даже тогда, когда оказываются в совершенно различных условиях.

Чтобы накопленные знания, опыт и связи не исчезали вместе с завершением отдельных проектов.

Чтобы каждый новый приближённый не начинал всё заново, а наследовал результаты работы предшественников и получал возможность продолжить её.

И чтобы ни одно поколение наших участников не имело оснований считать, будто именно на нём история окончательно завершилась.

В этом смысле Преобразование должно быть непрерывным.

Мы не ожидаем наступления определённого момента, после которого все общественные противоречия исчезнут, человечество достигнет окончательного совершенства, а дальнейшая история станет ненужной.

Подобные представления нам кажутся не только наивными, но и несколько скучными.

Даже если удастся решить наиболее существенные проблемы современного общества, возникнут новые. Новые технологии создадут новые возможности и риски. Изменение условий жизни приведёт к появлению иных потребностей. Общественные институты, которые сегодня кажутся прогрессивными, однажды могут стать устаревшими.

Следовательно, стремление к Преобразованию не должно завершаться достижением какой-либо единственной общественной модели.

Нам необходима цивилизация, способная изменять саму себя.

Цивилизация, которая не объявляет собственные учреждения вечными, не превращает политические доктрины в неприкосновенные догматы и не считает исправление прежних ошибок унижением.

Где сохранение существующего порядка требует не меньшего обоснования, чем предложение его изменить.

Где власть служит осуществлению общественных целей, а не собственному воспроизводству.

Где научное познание не ограничивается созданием более совершенных инструментов для выполнения всё тех же устаревших задач, но помогает пересматривать сами задачи.

Возможно, кому-нибудь подобная программа покажется революционной.

Мы не собираемся возражать.

Если революцией называется фундаментальное изменение общественных отношений и способов организации человеческой жизни, то наше стремление вполне заслуживает этого названия.

Мы только не считаем, что глубина преобразований измеряется количеством разрушенных зданий, пролитой крови или уничтоженных противников. История уже располагает достаточным количеством подобных экспериментов.

Наша задача не в том, чтобы заменить одних хозяев другими и объявить это освобождением.

Не в том, чтобы разрушить общественные институты исключительно ради удовольствия наблюдать за их падением.

И не в том, чтобы установить новую систему неприкосновенных догматов, отличающуюся от предыдущей лишь именами собственных пророков.

Мы хотим изменять сам способ, которым человечество распоряжается собственными возможностями.

Для этого придётся вступать в конфликты.

Существуют люди и организации, которым выгодно сохранение нынешних порядков. Они обладают ресурсами, влиянием, связями и средствами распространения собственных представлений. Некоторые способны годами препятствовать изменениям, даже если прекрасно понимают их необходимость.

Мы не ожидаем, что они добровольно откажутся от своих преимуществ исключительно потому, что наши аргументы окажутся убедительными.

Следовательно, нам придётся не только убеждать, но и организовываться, создавать альтернативы, добиваться общественной поддержки и использовать доступные политические и правовые средства для изменения существующих отношений власти.

Не всякую проблему можно решить разговором.

Но всякое серьёзное решение требует понимания того, какую проблему мы действительно пытаемся решить.

Именно поэтому нам нужны не просто недовольные, не просто возмущённые и не просто люди, которым нравится представлять себя революционерами.

Нам нужны способные.

Способные думать самостоятельно, работать вместе, признавать ошибки, сохранять последовательность и продолжать деятельность тогда, когда первоначальный энтузиазм давно исчез.

Люди, которых не приходится бесконечно убеждать в том, что Мир способен быть иным.

Люди, которые не довольствуются красивыми заявлениями, если за ними ничего не следует.

Люди, готовые применять к собственным поступкам те же требования, которые предъявляют окружающим.

Мы знаем, что таких немного.

Но их никогда и не требовалось особенно много для того, чтобы начать.

Всякая значительная общественная перемена когда-то существовала лишь в виде представления, разделяемого ограниченным количеством людей. То, что сегодня кажется естественным и очевидным, прежде могло восприниматься как немыслимое, опасное или просто нелепое.

Разумеется, большинство необычных идей вовсе не оказывается правильным. Но история не обязывает новые представления быть ошибочными только потому, что их сторонники пока находятся в меньшинстве.

Поэтому малочисленность нашего Внутреннего круга не особенно нас беспокоит.

Мы не измеряем качество организации исключительно количеством её участников.

Секта, в которой несколько человек действительно способны совместно разрабатывать и осуществлять сложные замыслы, может представлять для нас значительно большую ценность, чем огромное объединение, существующее преимущественно на бумаге.

Однако мы прекрасно понимаем, что одних приближённых недостаточно.

Нам необходимы люди, которые распространяют наши идеи, участвуют в обсуждениях, развивают собственные проекты, помогают исследовать действительность и вносят вклад в общее дело.

Не каждый из них должен становиться частью Внутреннего круга.

Не каждый вообще обязан стремиться к Посвящению.

Для нас имеет значение не только положение человека внутри Секты, но и то, что благодаря его деятельности становится возможным.

Именно поэтому существует Внешний круг.

Для одних он является местом знакомства с нашими идеями. Для других — сообществом единомышленников. Для третьих — возможностью участвовать в общественной деятельности, исследованиях, дискуссиях и совместных начинаниях.

Для некоторых он со временем становится чем-то большим.

Мы не считаем необходимым заранее определять судьбу каждого, кто решит к нам присоединиться.

В конце концов, никто из нынешних приближённых не появился на свет с соответствующим званием.

Однако существует одна вещь, которую мы можем предложить каждому.

Возможность перестать быть исключительно наблюдателем.

Если читатель добрался до настоящего трактата, то, вероятно, уже располагает некоторым представлением о нашем обществе. Возможно, он согласен далеко не со всеми высказанными положениями. Возможно, некоторые из них кажутся ему чрезмерными, странными или даже отталкивающими.

Прекрасно.

Мы не нуждаемся в единодушном одобрении каждого предложения, которое когда-либо было нами написано.

Но если за всеми этими разногласиями человек обнаруживает нечто близкое собственным устремлениям, ему стоит задуматься.

Возможно, его тоже раздражает бесконечное лицемерие общественных институтов.

Возможно, он устал наблюдать, как люди, обладающие необходимыми знаниями и средствами, годами обсуждают проблемы, которые вполне способны решать.

Возможно, его не устраивает общество, в котором технические достижения соседствуют с примитивными предрассудками, а политические решения слишком часто определяются краткосрочной выгодой.

Возможно, он просто давно искал людей, с которыми можно свободно обсуждать самые разные вопросы, не опасаясь, что всякий необычный вывод немедленно будет объявлен недопустимым.

Всё это достаточно веские основания, чтобы познакомиться с нами ближе.

Но для дальнейшего потребуется больше.

Мы не обещаем, что участие в Секте автоматически сделает человека умнее, свободнее или счастливее.

Не обещаем ему признания, высокого положения или доступа к Внутреннему кругу.

Не обещаем даже того, что он непременно найдёт здесь ответы на все интересующие его вопросы.

Зато мы предлагаем искать их вместе с людьми, для которых подобное занятие давно перестало быть случайным увлечением.

И, что значительно важнее, предлагаем попытаться использовать найденные ответы для действительных изменений.

Насколько далеко удастся продвинуться — зависит в том числе от тех, кто решит принять участие.

Но мы намерены продолжать.

Без особенной надежды на то, что однажды все окружающие признают нашу правоту.

Без ожидания чудесного вмешательства сил, которые освободят человечество от необходимости самостоятельно решать собственные проблемы.

И без намерения примириться с существующим положением исключительно потому, что его изменение требует слишком больших усилий.

Почти десять лет существования научили нас одному весьма полезному обстоятельству: люди приходят и уходят, интересы меняются, проекты заканчиваются, а многие замыслы так и остаются нереализованными.

Но секта продолжает существовать.

И вместе с ней продолжается работа.

Мы уже прошли достаточно долгий путь, чтобы понимать, насколько трудным может оказаться достижение даже относительно скромных целей. Мы не считаем себя всемогущими и не располагаем средствами, которые позволили бы одним распоряжением преобразовать человеческую цивилизацию.

Впрочем, никто не располагает.

Однако мы обладаем кое-чем, без чего никакое сознательное преобразование вообще невозможно.

Мы способны представить себе иной порядок вещей.

Способны исследовать, насколько он осуществим.

И способны объединять собственные усилия для его достижения.

В этом заключается наш замысел.

Монада и Диада, единство и различие, отдельный человек и коллектив, познание и действие — всё это вновь соединяется в одном непрерывном процессе.

Из существующего Мира возникают представления о нём.

Среди этих представлений обнаруживаются Заблуждения.

Преодоление Заблуждений делает возможным Пробуждение.

Пробуждённые получают возможность объединиться через Посвящение.

И объединённые приступают к Преобразованию самого Мира.

Но преобразованный Мир неизбежно порождает новые обстоятельства, новые представления и новые заблуждения.

Следовательно, весь процесс начинается вновь.

Возможно, он не имеет окончательного завершения.

Возможно, каждое поколение наших последователей будет обнаруживать новые задачи, которые прежние участники Секты даже не могли себе представить.

Нас подобная перспектива вполне удовлетворяет.

В конце концов, если Вселенная действительно обладает бесконечной глубиной, а человеческое познание не имеет последней ступени, было бы странно ожидать, что история нашего собственного преобразования однажды завершится окончательной победой над всем несовершенством.

Мы не нуждаемся в последнем дне истории.

Мы нуждаемся в следующем.

И если читатель по-прежнему находится здесь, перед ним остаётся весьма простой выбор.

Можно закрыть эту страницу и продолжить заниматься собственными делами. Возможно, завтра он уже не вспомнит ни одного из наших трактатов. Его жизнь продолжится, а окружающий Мир, вероятно, не претерпит по этой причине никаких заметных изменений.

Можно остаться наблюдателем, следить за нашей деятельностью, время от времени соглашаться или спорить с нами.

А можно сделать следующий шаг.

Познакомиться с Сектой. Вступить во Внешний круг. Принять участие в обсуждениях, предложить собственные знания, способности и идеи. Проверить, действительно ли наши представления заслуживают того внимания, которое мы им уделяем.

И, возможно, однажды оказаться среди тех, кто не только наблюдает за происходящим, но и определяет его дальнейшее течение.

Мы не знаем заранее, кем окажется этот человек.

Возможно, он не представляет для нас особенного интереса.

Возможно, мы не представляем интереса для него.

А возможно, именно его нам всё это время и не хватало.

В любом случае дальнейшие рассуждения представляются излишними.

Мы достаточно долго говорили о Мире.

Пора заняться им.