Тотальное освобождение

Мы отвергаем добродетель простого сохранения, слишком часто оборачивающуюся медленным разложением духа в удобных оковах. Ни традиция, ни общественный порядок, ни даже само существование в его нынешней форме не обладают безусловной ценностью только потому, что уже существуют. Тотальное освобождение начинается там, где человек осмеливается спросить, почему вообще должен мириться с существующим положением вещей.

Созидание иногда требует разрушения. Но, мы обязаны сказать об этом, разрушать следует институты, навязанные роли, ложные убеждения и механизмы зависимости, а не тех, кто оказался в их власти. Мы выступаем против насилия над Другими: если для собственной свободы необходимо уничтожить другого, такая свобода навсегда остаётся заложницей его существования. Мы намерены уничтожать оковы, а не их носителей.

Впрочем, общественные запреты — лишь первый слой темницы. Человек подчинён собственному телу, потребностям, случайностям рождения, времени и смерти. Он не выбирал законы природы, но почему-то должен считать их последней и неприкосновенной границей своих устремлений. Мы не знаем, возможно ли когда-нибудь преодолеть все эти ограничения. Но не собираемся превращать нынешнюю невозможность в вечный запрет даже на постановку вопроса.

Говорят, что наше сознание порождается мозгом, а окружающий мир дан нам лишь как построенная им модель. Это объяснение обладает серьёзными научными основаниями. Но откуда мы узнали о самом мозге? Из наблюдений, измерений и теорий, то есть из того же мира, который, согласно объяснению, предстаёт перед нами через работу мозга. Научное описание здесь замыкается на опыте, который оно пытается объяснить. Это не опровергает нейробиологию, но и не позволяет одним движением устранить проблему переживающего субъекта: эго, квалиа, того, что некоторые называют душой.

Быть может, душа — лишь название для определённых процессов материи. Быть может, наша онтология ещё недостаточна, чтобы понять её природу. Мы не выдаём незнание за откровение. Но и не собираемся подписывать от имени сознания капитуляцию перед объяснением, которое ещё не охватило сам факт переживания.

Воля для нас — не чудодейственная сила, способная одним желанием отменить гравитацию. Она есть отказ признать существующие пределы окончательными. Там, где природа налагает ограничения, мы ищем знания и средства их преодоления; там, где общество навязывает долг, исследуем, кому он служит; там, где собственный разум воздвигает стены, проверяем, не построили ли мы их сами. Даже смерть не обязана становиться предметом почтительного согласия только потому, что пока мы не умеем её избежать.

Мы утверждаем право стремиться к свободе, более радикальной, чем человечество сегодня способно вообразить. Не гарантируем бессмертия, выхода из материи или власти над реальностью. Но требуем не путать предел сегодняшних технологий с пределом возможного, а привычный образ человека — с последней формой разумного существования.

Этот путь требует железной дисциплины духа, интеллектуальной честности и воли, которой хватает не только на отрицание чужих догматов, но и на преодоление собственных. Не каждый способен выдержать подобную самостоятельность. Мы помогаем Нашим идти дальше — не обещая окончательного освобождения, но отказываясь объявлять любую достигнутую ступень последней.

Если душа существует, ей не подобает вечно просить разрешения у собственной тюрьмы. Если же души нет, тем более некому совершить это освобождение за нас.